 |
| Мудрость дня: |
Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою <золотую розу> - повесть, роман или поэму.
// Паустовский К. Г |
|
|
|
|
|
|
| Чтение должно доставлять удовольствие... |
Дуглас Брайан
ел и тяжкий ливень слов обрушился на них. Дэйн застыл -
его руки изменили ему, угодив под власть ритма этой чуждой песни! Он
тотчас поднял обе руки и опустил их на барабан беспорядочной серией
ударов, не имевших отношения ни к песне, требуемой Тау, ни к той, которую
пел теперь Ламбрило - бум-ум-ум-ум... Дэйн выбивал это неистово, так лупя
в барабан, будто его кулаки попадали в тело хаткианского колдуна. Огненный
столб, закачался, завертелся, будто под струей ветра, и исчез. Тау, целый
и невредимый, спокойно улыбался.
- Огонь бессилен! - констатировал врач, указывая рукой на Ламбрило, и
вопросил: - Испробуешь ли ты, знахарь, пустить в дело землю, воду, а также
и воздух? Что ж, зови сюда свое наводнение, смерч, вызывай землетрясение.
Ничто из этого меня не затронет.
В ночи позади Ламбрило начали появляться какие-то призрачные
существа, иные чудовищные, а иные человекоподобные. Дэйну казалось, что
некоторых он узнает, другие были ему незнакомы. Люди, одетые в космическую
форму или костюмы иных миров, плача, смеясь, проклиная и угрожая шли
вместе с монстрами к находившимся у костра людям. Дэйн понял, что все,
наступающее сейчас на них, Ламбрило извлек из памяти Тау. Он закрыл глаза,
борясь против насильственного вторжения чужого прошлого, но успел перед
этим заметить, каким напряженным, утончившимся, так что под тонкой кожей
проступили кости, стало лицо у Тау. Врач криво улыбался, узнавая каждое
свое воспоминание, принимая на себя заключенную в них боль и отсылая
обратно нетронутыми.
- И это лишено теперь силы, человек из тьмы.
Дэйн открыл глаза. Толпившиеся вокруг них призраки постепенно угасали
и таяли, теряя вещественность. Ламбрило согнулся и закусил губу. На его
лице легко читалась обуревающая его ненависть.
- Я не глина, чтобы твои руки лепили из меня, Ламбрило. А теперь,
думаю, настало время действовать мне.
Тау вновь поднял руки, держа их поодаль от тела, ладонями к земле. И
одновременно по обе стороны от космонавта начали собираться две черные
тени. Они росли, вытягивались, как могут подниматься растения из садовой
почвы. Вскоре с двух сторон от врача стояли два черно-белых льва. Высоко
воздев руки и напряженно распрямившись, Тау стоял перед Ламбрило, в ужасе
опознающем в этих львах собственную разновидность магии.
"Лев" Ламбрило, виденный ими раньше, был крупнее живого, разумнее и
опаснее настоящего зверя, которому подражал. Таковы же были и эти. И оба,
задрав головы, уставились в лицо врача.
- Доброй охоты вам, пушистые братья, - проговорил Тау неторопливо,
почти небрежно. - Пусть тот, за кем вы станете охотиться, посоревнуется с
вами в беге.
- Прекратите это! - Из темноты выпрыгнул человек и встал позади
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Свои отзывы и предложения присылайте нам на e-mail: help@hot-reading.info
|
|
|
|
