 |
| Мудрость дня: |
Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою <золотую розу> - повесть, роман или поэму.
// Паустовский К. Г |
|
|
|
|
|
|
| Чтение должно доставлять удовольствие... |
Когда Чапаев не утонул
я по контрасту как бы криком, - беда... Берегись!
Жди... Дай нам знать, где ты.
- Здесь, - мысль прозвучала громче, и это было сигналом для нас
выскочить из кустов и травы.
Она появилась в лунном свете на своем верховом казе. После сумрачного
дня ночь была ясной, три кольца горели во всем своем великолепии. На
Майлин был плащ, голова скрыта капюшоном, так что видели мы не женщину, а
всего лишь темную фигуру на казе. Я прыжками бросился к ней.
- Майлин, беда!
- Что? - ее мысленный вопрос снова опустился до шепота, будто вся
сила ушла из нее, и она держалась только усилием воли. Меня щипнул страх.
- Майлин, что случилось? Ты не ранена?
- Нет. Что произошло? - ее вопрос прозвучал громче, тело выпрямилось.
- Люди Озокана напали на лагерь.
- А Малик? А маленький народ?
- Малик... - я заколебался, не находя способа выразиться лучше. -
Малик умер. Остальные здесь, со мной. Мы ждали тебя. В лагере засада.
- Так! - это слово прозвучало, как удар хлыста. Ее усталости как ни
бывало. - Сколько их там?
- Человек двенадцать. Озокан ранен, командование принял другой.
В моей злобе присутствовала ненависть и что-то обжигающее, а в той
волне эмоций, которая исходила от Майлин и теперь коснулась меня, был
только холод, холод и смерть. Это была настоящая бездна, и я невольно
подался назад, как будто увертывался от удара.
Лунный свет заискрился серебром на ее жезле, и из него тоже полился
свет, когда она подняла его перед моими глазами. У меня закружилась
голова. А Майлин запела, сначала низким бормотанием, которое входило в
душу, пульсировало в венах, нервах, мускулах. Пение становилось все
громче, западало в голову, изгнало все, кроме стремления к цели, к которой
она призывала нас, и делало из нас единое оружие, державшееся в ее руке
крепче, чем меч в руках жителей равнин.
Я увидел, как серебряный жезл двинулся, и послушно пошел за ним, как
и вся остальная мохнатая группа. Майлин и ее присягнувшие-на-мече
выступили в поход.
Я ничего не помню из этого путешествия с холмов, потому что я, как и
те, что шли со мной, был полон только одним стремлением утолить жажду,
вызванную во мне песнью Майлин, - жажду крови.
И вот мы тайно подползли к лагерю. Он выглядел пустынным, только казы
били копытами и кричали в своих загонах. Но мы чуяли, что те, на кого мы
охотимся, еще здесь.
Майлин снова запела - а может быть, во мне все еще звучало эхо ее
прежней песни, - пошла вниз по склону, покачивая жезлом. Ночью жезл горел
в лунном свете, и теперь, когда уже светало, он все еще сверкал, и из его
верхушки капал огонь.
Я услышал в лагере крик, и мы кинулись туда.
Эти люди обычно имели дел
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Свои отзывы и предложения присылайте нам на e-mail: help@hot-reading.info
|
|
|
|
