 |
| Мудрость дня: |
Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою <золотую розу> - повесть, роман или поэму.
// Паустовский К. Г |
|
|
|
|
|
|
| Чтение должно доставлять удовольствие... |
Когда Чапаев не утонул
лабо связаны, как серебряный шлем. Не было и арабеска из серебра
и рубина на лбу. Глаза ее были полузакрыты, веки опущены, она словно
смотрела внутрь себя. Но в лице ее был такой свет, что я даже опешил. То
ли свет луны падал на ее прекрасную кожу, то ли это был внутренний свет,
отражение хранившейся там силы. Сначала я видел в Тэсса человека, теперь
она казалась мне более чужой, чем животные, с которыми делил я жизнь и
сражения в эти последние дни.
"Принять предосторожности", так она это назвала. Я бы сказал:
"Вооружиться". Я опустил тяжелую голову и больше не видел Майлин, но
осознание ее, как она сидит, что делает, было во мне, как будто я
по-прежнему наблюдал за ней.
Пока фургон громыхал, к нам пришло новое ощущение - нечто вроде
предупреждения, как если бы некий разведчик с отдаленного холма отгонял
нас. Так как мы не послушались этого предупреждения, беспокойство
возрастало, и в мозгу появилась тень предчувствия, становившаяся все
чернее. Может, это был кто-то из защитников Долины, я не знал. Но,
по-видимому, на Майлин это не произвело эффекта и не отклонило ее с пути.
Моя усталость все увеличивалась. Временами я сознавал, где я и что со
мной, а потом продолжал кружить в пустоте небытия, результатом чего было
страшное головокружение, и я не мог сказать, был ли реальным туман,
заволакивающий мои глаза, когда я пытался рассмотреть какую-то часть
фургона, или туман был порождением моей невероятной слабости.
Путь казался бесконечным. Время исчезло, вернее, его нельзя было
измерить. Я был потерянным, словно лежал на челноке, снующем туда и сюда и
ткавшем будущее, которое ускользало от меня.
Воздух дрожал и бился вокруг - может, от качания челнока, который нес
меня? Нет, это была пульсация, прерываемая ритмом, который удерживал меня
в фургоне. Затем я услышал звук, бывший частью этого биения, - наверное,
песню. Звук исходил не от Майлин, а поднимался из Долины, и он становился
громче с каждым шагом казов.
Это странное биение звука делало меня сильнее, будто в мое вялое тело
вливалась жизненная сила, ушедшая с тех пор, как нож Озокана искал мою
жизнь. Я лежал и чувствовал, как она входит в меня. Правда, что-то снова
отходило, откатывалось, но то, что оставалось, бодрило меня. Теперь я уже
не просто угрюмо цеплялся за жизнь, а был способен думать о чем-то помимо
собственного тела.
Я еще раз приподнялся и взглянул на Майлин. Она откинула голову и
протянула руки перед собой, держа жезл между ладонями. Он кружился,
разбрасывая серебряные искры, которые падали ей на голову и грудь,
исчезая. И она пела песню - не ту, что все еще витала в воздухе, но
высокую и нежную, и ее звуки притягивали меня.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
Свои отзывы и предложения присылайте нам на e-mail: help@hot-reading.info
|
|
|
|
